Моя веселая Англия

Дети мои заразились любовью к Великобритании сразу, как только стали что-то понимать. А скорей всего, это была врожденная любовь. И у сына, и у дочери. Сын поступил на переводческий и уже этим летом караулил падающие звезды – загадать конкретное желание – съездить на футбол в Великобританию. Посмотреть британские города и веси, попробовать британское пиво и виски.

У Линочки, дочери, все оказалось сложнее. Девочки – это вообще очень сложные, это даже феерические создания. Эти двое, мои дети, сын и дочь, – совсем разные люди, с разных планет, по-разному глядящие на мир и на жизнь вообще.

Девочка влюбилась в мифы и легенды, в историю и культуру Великобритании. Тут как раз кстати родился Гарри Поттер. Она часами может слушать кельтскую музыку, учится танцевать шотландские и ирландские танцы и мечтает о машине времени, чтобы попасть ну хотя бы в век шестнадцатый-семнадцатый, – абсолютно серьезно вздыхает она мечтательно. И при любой мало-мальской возможности она декларирует эту свою неземную любовь и мечту как только может: поет на английском, танцует ирландский степ, читает стихи и на английском, и на русском, и на украинском, но обязательно что-то, что было бы связано с Великобританией.

Вот однажды моя Линка участвовала в областном конкурсе чтецов. До последнего дня я не знала, что она будет читать. Сюрприз, и все. Ну у нас конкурс если назначен, так идет он практически целый день, невзирая ни на что. Участники с родителями маринуются в зале. Жюри сидит снулое, как рыба на рынке во второй половине дня, глаз у них на первом часу уже замыленный, ухо вообще ничего не воспринимает, устали, а тут еще и пообедали. Потянуло в сон. Как раз очередь возрастной категории 13– 14 лет. И все по новой, пошли деточки в шароварах, с лентами в волосах, и как будто, кроме Тараса нашего Григорьевича, вообще больше никаких поэтов нет. И кроме «Реве та стогнэ» и «Садок вишнэвий коло хати» тот же Тарас наш, так сказать, Григорьевич больше ничего не написал. Нет, я ничего против Тараса нашего Грыгорыча не имею, и костюмы наши украинские национальные мне нравятся, но сколько ж можно-то! И мне так жаль – сейчас выйдет Лина, никто ее не будет слушать, она расстроится. И досадую сижу, что надо было проследить, надо было с ней поработать.

Read the rest of this entry »

Этот огромный каменный дом был чистой воды замком из «Грозового перевала» Бронте. Могучие толстые стены, ночные шорохи и вздохи, огонь в старых каминах, высокие своды, с портретов внимательно смотрят предки Джейн Максвелл. Одна бабушка в чепце, с большой картины над камином, даже приветливо покивала мне головой. Или это так причудливо падали тени...

Там я погостила дней десять у большой семьи Максвеллов. А вокруг простирались поля, луга, вдалеке синели горы, у дома желтели даффодилы в яркой траве. И повсюду, куда бы я ни шла, за мной таскались три приветливые, очень дружелюбные и веселые большие черно-белые собаки.

Максвеллы раньше работали кто программистом, кто врачом, кто медбратом, кто лойером, то есть юристом, кто клерком в телекомпании, но все они мечтали подкопить денег и купить ферму.

Теперь мечта сбылась – они все живут в своем поместье, разводят овец редкой породы – из их шерсти производят знаменитые свитера, пуловеры, кофточки и носки «Прингл». Эти овечки с типично британскими высокомерными лицами такие были красотки – как барышни на выданье. А еще Максвеллы продают молоко в промышленных количествах, прямо из своих механизированных павильонов по трубам в огромные молоковозы, и еще у них есть комбинат с огромными микроволновыми печами, где производят сухой корм для животных. А в свободное время, хотя его не так много, ездят на выставки, в театр, на аукционы, мужчины – в мужские собрания, Джейн – в салон или к психотерапевту, а иногда и коротают вместе вечерок, слушая, как мама Джейн наигрывает Бриттена и Шопена на рояле.

Read the rest of this entry »

Как-то в Великобритании я абсолютно случайно попала на всемирный фестиваль клоунов в Эдинбурге. И я никогда этого не забуду.

* * *

Вы представляете себе, как печальна пластика старого пиджака, одиноко висящего на спинке стула? Бережно сохранившего формы свого хозяина, его локти, плечи, спину...

Вот так вот стоял стул на сцене, а на спинке висел старый пиджак с оттопыренными навсегда карманами, пустой пиджак, без хозяина в нем... А потом вышел клоун, лохматый, с огромными круглыми влажными, как у тюленя, глазами. И стал творить чудеса с этим пиджаком – клоун его выслушивал, почтительно и настороженно, как маленький мальчик слушает отца. Он с ним прогуливался, взявшись за рукав. Он к нему прижимался доверчиво. И все зрители улыбались и верили, что это совсем не старый пиджак, это папа клоуна, сильный, уверенный, непобедимый... Потом клоун вешал пиджак на спинку стула и медленно уходил знакомой вихляющей независимой походочкой... Походочкой одинокого сильного и чуткого человека...

Read the rest of this entry »

Как же я люблю зеленый цвет! Зеленый цвет, говорил конюх принца Чарльза, – любимый цвет Бога. И правильно говорил этот конюх. Иначе почему самое прекрасное на свете, самое значительное или просто милое и симпатичное Бог выкрасил оттенками зеленого – деревья, травы, мой любимый берет, попугайчиков, крыжовник... – не надо мне подсказывать – доллары здесь ни при чем! – изумруды, зеленку, медный купорос, глаза моего кота Мотека, «Тархун», разрешающий движение кружок светофора, арбуз, лягушек...

А вот, кстати. Знаете что? Мало мы все-таки беседуем о лягушках, друзья...

Даня, мой сын, очень много интересного рассказывал о лягушках. У него когда-то была парочка воспитанниц: жабы Глаша и Экселенц. Никак сначала мы не могли понять, кто из них мальчик, а кто девочка. Данька решил, кто первый икру метнет, того и назначим девочкой. Но потом он и так разобрался, без икры. Потому что у Глаши было трогательное приветливое девичье личико, а у Экселенца – надменное верблюжье. Даня их выпустил в болотце, в их природную среду, потому что началась весна, икра мечется в воду, а у Даньки не было опыта разведения жаб, и он боялся, как бы головастики не погибли. Даня вообще гармонию природы кожей ощущает. Жена его Ирочка рассказывала, что на пляже Даню можно глазами найти в стайке детей на мелководье по торчащей пятой точке в ярко-зеленых (зеленых!) купальных трусах. Он вылавливает мальков, рассматривает подробно и выпускает обратно в море. А наиболее привлекательными ракушками щедро одаривает детвору, разделяющую его досуг. Он из тех, кто, как говорят, и мухи не обидит. Увидит, кто на муху охотится, и просит, не убивай ее, а если тебе невмоготу, обидь ее словом. И выпусти в окно. И никогда не делит он животных на теплых пушистых и на холодных скользких. Этому он и меня научил, мой Даня. А особое уважение и жалость он воспитал во мне к лягушкам. Потому что мало того, что они не очень привлекательны с виду – кто знает, какое сердце прячется под их пупырчатой кожицей, – но их еще режут в мединститутах, на них ставят опыты в различных академиях, и это еще не все. Их едят!!! Какой ужас. Как трагичен их жабий удел!

Когда я стану ветхой костлявой старушонкой, я не собираюсь впадать в уныние оттого, что все уже было, и ничего уже не будет, что ушли лучшие годы, и мне теперь не оправдать тех надежд, которые на меня возлагали мои мама и папа, мои бабушки и дедушки, а

Есть в Карпатах такой маленький городок – Вижница. Город художников, поэтов и авантюристов. В Вижнице заканчиваются цивилизация, время, мир. И начинается вечность. Дальше, то есть выше, ходят не в туфлях, а в постолах, ездят не на автомобилях, а верхом на крепких лошадях, лечатся не таблетками, а травами, поклоняются духам воды, леса, гор и привораживают любимых. Привораживают, заговаривают, пришептывают любимых на всю жизнь или на время. Это уже кто как любит. А если от любви страдают, если страдают от любви, – распускают косы по плечам, идут в горы и ищут в лесу старую ворожку, что готовит зелья горькие, отворотные. Да мало ли... Сколько там еще загадок и тайн! В Вижнице заканчиваются рельсы. Обрываются – и все. Дальше – тишина, небо, горы, таинственный звон и синий цветочек чебрик.

Именно туда, в загадочную Вижницу, и собрались приехать британцы. Точнее, жители Манчестера. Их интересовали белые грибы, травы, местные живописцы, водопады, старинные автокефальные соборы и горы, горы, горы.

* * *

Толмачей для англичан пригласили из нашего агентства. Должны были ехать Асланян, Розенберг и я. Но Асланян и Розенберг подрались в магазине «Дружба народов». Из-за «Беовульфа». На староанглийском. Это было еще тогда, когда книг не хватало и интеллигентные люди даже дрались за право обладания. Асланян и Розенберг подрались, повалив несколько стеллажей. Их забрали в милицию, и мне пришлось одной ехать за англичанами в Ленинград, а потом сюда, в Вижницу. Конечно, если бы я была в тот момент в магазине «Дружба народов», я бы тоже подралась с Асланяном и Розенбергом. И не исключено, что победила бы. Потому что «Беовульф» – редкость большая и на дороге не валяется.

Read the rest of this entry »

Кто может позволить себе съездить отдохнуть в Британию? Тот, кому это сто лет не надо и неинтересно. А кому интересно и ой как надо, тот не может себе этого позволить. Такие вот ножницы. И от этого все неприятности за границей.

Вот группа мне попалась, ну те еще хлопцы.

Оказывается, они ввезли в Британию гуцульские топоры. Причем не деревянные, из этнографического салона, а специально заказанные у мастера, металлические. И наша таможня беспечно пропустила их, идентифицировав топоры как сувениры, а бдительные британцы как-то напряглись, увидев торчащие в ручной клади у двадцати из двадцати шести украинских туристов боевые топоры с длинными резными деревянными ручками, по пять-шесть штук на брата.

Таможенники вызвали своего начальника, и мне как переводчику пришлось отдуваться там, объясняя, что это не викинги, не террористы, не бандиты, не организованное подразделение тайного гуцульского боевого искусства, а всего лишь новые буковинцы, обычные люди. А топоры – сувениры. И в конце своей вдохновенной речи изрекла, на мой взгляд, самую вескую сакраментальную фразу. Я прижала руки к груди и взмолилась:

Read the rest of this entry »

Речь пойдет о моем личном вкладе в борьбу с мировым терроризмом. Друг мой, хороший писатель, однажды начал свой рассказ со слова «Ой». Блистательное начало! Блистательное! Но все. Уже все. Топором не вырубишь. Если даже это «ой» было первым словом в твоей жизни. Сложной запутанной жизни. Полной сомнений, тревог... Ой! Не об этом сейчас. О тревогах чуть дальше.

Придется начать свой рассказ со слова «нет». Нет, ну вы боитесь террористов? Конечно. А кто их не боится? Я – ужасно боюсь. И раньше боялась. Даже когда угоны самолетов не были настолько в моде и эти идиоты-террористы еще не так разгулялись.

Опять же, повторяюсь, – нет: нет, ну вы боитесь летать? Я – ужасно! Одно утешает. Когда я лечу в самолете, моя мама мысленно держит его, самолет, ладонью под брюхо. А когда за дело берется моя героическая мама, ни со мной, ни с моими детьми ничего не может случиться. Но эти проклятые террористы! Они ведь не знакомы с моей мамой...

Бояться для меня – как дышать... Но обычно я просто боюсь. Дежурно. По привычке. Я ж вам вначале еще про слово «ой» говорила. Но тут как-то, отправляясь в Британию, я вдруг совсем испугалась. Нет, ну просто очень! Вот втемяшила себе в голову, что давненько со мной ничего такого не случалось. Подозрительного. И, знаете, предчувствия неясные, плохие сны. И придумала сразу. А главное, поверила в это тут же. Что сегодня мой самолет захватят. И сразу поняла, кто. Сразу! У меня же мамина интуиция. А моя мама... Ну вы знаете.

Read the rest of this entry »

Какое главное развлечение туристов в Великобритании? Кроме осмотра достопримечательностей? Мадам Тюссо? Ну вы тоже! Вы говорите о музее восковых фигур мадам Тюссо?! Да глупости! Сейчас этих восковых болванов по всему миру столько налепили, прямо тесно от них в нашей человеческой жизни. Они стали выбираться на улицы наших городов, сидеть в ресторанах, ходить на выставки, презентации, развлекаться в ночных клубах, совершать преступления, баллотироваться в депутаты и выступать на теледебатах, усиленно защищая права восковых фигур. Бывает, включишь телевизор, а там голова хлоп-хлоп глазами, и вдруг рот раскрывает и молвит... голосом человеческим. И такое молвит... Ну да ладно.

Друзья мои говорят, что самое симпатичное во мне не внешность, не фигура и не мой тонкий пытливый ум, что, как муж говорит, является безусловною выдумкой, не легкий шаг, не всякие умения и способности, а мой смех. Наш областной музыкально-драматический театр, когда играет комедию, всегда присылает мне пригласительные на первые несколько спектаклей. Во-первых, своим идиотским смехом я вдохновляю труппу, во-вторых, завожу публику вокруг себя. Что есть, то есть. Если я говорю с кем-нибудь по телефону и начинаю смеяться, сеть не выдерживает, отключается. А сколько было сорвано уроков в школе. А встреча с депутатом... Многие вспоминают. Последним был мною осмеян обалденный по своей авантюрности многолюдный очень платный семинар-практикум «Стратегии когнитивных и поведенческих актов для получения лучшего уровня контроля и повышения эффективности деятельности переводчиков компании».

Вот как-то один детский писатель – хороший писатель, добрый, умный, и очень смешные книжки пишет – загрустил. А все почему – он вегетарианец, и у него очень высокие требования к еде, которую он сначала тщательно обнюхивает на предмет свежести. Поэтому чаще всего он питается, как библейские пастухи в часы невзгод и лишений, сыром и вином. А тут пришел он на фуршет, а на столах ну ничего. Имеется в виду, для него. Он прямо скис, нос повесил. Вот, говорит, смотрю в глаза этой крабовой палочке, раздумываю о нелепой ее жизни, и мне грустно. Мне грустно, что мало чего вкусного тут, на столах, среди этого изобилия неполезной еды. Почти ничего.

А я ему отвечаю: а мне весело. Потому что много чего смешного вокруг столов, почти все!

Read the rest of this entry »

1

– Даете слово не поддаваться на искушения западного мира? – строго спросили меня в бюро переводов, подписывая бумагу для оформления документов на выезд в Великобританию.

– А как же! – вслух пообещала я, но про себя подумала, что если я нарушу эту клятву, то пусть.

– И не вздумайте от нас потом скрывать отдельные обстоятельства. Мы все равно узнаем от тех, кто знает все, – и следующую поездку вам не видать как собственных ушей.

Read the rest of this entry »

– Джентльмены, закурим? – он откинулся в кресле и закурил. – Вы и не догадываетесь даже, где можно счастье встретить. Я вот свое встретил в подвале. Да, в подвале замка Дэмбероу. Фиона... Шотландка... Актриса... Сколько ждал ее... Сколько искал...

Вы ведь наверняка знаете, джентльмены, что юной девушке трудно найти место в театре. Можно, конечно, таскать канделябры, пока приму театра, лет тридцать игравшую Джульетту, не переведут наконец на Гертруду или леди Макбет, если потянет. А тут уже и девушка увяла, и возраст шеи, и рыхлость чувств. И торчит бедная дева до старости статисткой на заднем плане, народ изображая.

Нет, Фиона, или Фи, как называют ее близкие, не стала ждать места в Королевском театре и поехала по объявлению к нам в Нортумберленд, на север Англии.

Главреж театра «Модерн», он же завпост, он же звукорежиссер и осветитель, он же ведущий актер на ролях героев-любовников, он же сам себе кофе подает в раскладушку, которая тут же в театре и стоит, узкоплечий сутулый невнятный юноша с седой косичкой по имени Майкл, оглядел мою Фи, этот бутон, эту надежду культуры британской, и предложил разделить с ней свою раскладушку.

Read the rest of this entry »

...Круг вышел не очень-то ровный.

– Правильность формы несущественна, – сказал Додо.

Л. Кэрролл «Алиса в Стране чудес»

В восемь лет я разбила лоб, и мне наложили четыре шва. Бабушка всплеснула руками и горько констатировала:

– Все! Она уже никогда, ни-ког-да не станет разведчицей!

Read the rest of this entry »

Какие британцы все-таки серьезные, обстоятельные люди! Вот, скажем, присылают они бизнесмену письмо-приглашение на деловую встречу, расписывают время, когда, что, с кем, и уточняют, что в программе еще особенный пункт – званый протокольный обед. Отдельно прилагается приглашение от леди и лорда Винсон – в красивом конверте на шелковой бумаге с вензелями. В пригласительный вложена бумага, где четко указано – время обеда, количество человек приглашенных и несколько простеньких условий: черный пиджак (заметьте, не смокинг, а просто пиджак), smart dresses – это для дам, чтоб в джинсах не пришли, а в вечернем наряде, и, пожалуй, самое важное – спич по случаю. То есть тема обеда указана – заключение и подписание договора, то есть по этому случаю и спич.

Наши бойкие хлопчики делают все наоборот: везут с собой в два раза больше народу, чем пригласили, а шо там, мы ж запло€тим, если шо. Далее чуть ли не каждый надевает изумрудно-ядовитого цвета пиджак, а даму свою наряжает, как елку, в турецкий наряд, предназначенный как минимум для танца живота, а не для протокольного обеда с участием двух членов парламента и одного члена королевской семьи с супругой. О спиче – особенно не озабочиваются. Спич – это запросто, это легко, это мы умеем – недаром двадцать лет за трибуной, пальцем угрожаем – ораторское искусство у нас – ого, отточено, так что спич – это мы по ходу.

– Мэриэнн, – деликатно отводит меня в сторонку лорд Винсон, король экологически чистой пластмассы, член палаты лордов Британского парламента, нащупывая листочек со спичем в кармане черного (черного!) элегантного пиджака, – вы знаете, кто такая mother-in-law?

– Sure, sir, – отвечаю я как можно осторожнее.

– А вы сможете перевести на украинский вот такую шутку, чтоб она ПРОЗВУЧАЛА? – И лорд Винсон рассказывает забавную историю о теще. Нет-нет, не кривитесь, пожалуйста (это я вам, дорогой читатель): анекдоты о теще – это же просто международная, межпланетная тема, тем более что анекдот элегантно вплетается в его спич.

Read the rest of this entry »

И вот мы приехали в Лондон.

Я столько о нем читала, столько посмотрела фотографий и фильмов, что ощущение, что я не просто сюда приехала впервые, а вернулась, не покидало. На гиде организаторы решили сэкономить, и нас сопровождал водитель автобуса. С книжечкой про Лондон, путеводителем. Он туда заглядывал, прежде чем что-то рассказать, и пересказывал в двух словах. Чувствовалось, что иногда то, что он рассказывает, для него тоже является новостью, чуть ли не откровением. Нет, без ложной скромности и хвастовства – хорошо, что у нас в группе в тот раз была я. Хорошо еще было бы, если бы нашим людям все это было интересно. А им было неинтересно. Ну разве что музей мадам Тюссо. Но, к счастью, билеты туда были дорогие, а моим товарищам по путешествию еще очень хотелось пробежаться по магазинам (хотя я их и предупреждала, что все очень дорого), ну и посидеть где-нибудь. И подешевле.

Ох и устала я от неловкостей всяких, ох и устала.

* * *

Read the rest of this entry »

В Кентербери мы однажды поехали с мужем. Причем он хотел в Ливерпуль, потому что оттуда «Битлз», а я хотела в Кентербери, потому что там аббатство и Кентерберийские привидения. И мы по дороге ругались, ругались. И когда приехали в Кентербери и зашли в турагентство, девушка, оформлявшая нам проездные талоны, вдруг сообщила, что в 1820 году здесь у них на Кентерберийском рынке один суровый кентербериец продал свою жену за 5 шиллингов, как было принято в Англии.

И мой муж сразу как-то оживился и спросил:

– А где, где этот рынок у вас здесь расположен?

А я спросила:

Read the rest of this entry »

Второй раз я приехала в Стрэтфорд с группой поменьше и лестью и уговорами, а также с помощью ложных посулов уговорила водителя ехать сначала в театр.

Кстати о водителе. Этот изысканный худощавый блондин Джон в синем блейзере, в новых блестящих башмаках, при галстуке, в ослепительно-белой сорочке меньше всего походил на водителя обычного туристского автобуса. Ну что ж, какие дороги, такие и водители.

Вот, допустим, наш сопровождающий говорит: скажите вашим людям, что вон там находится полуостров... ну и так далее... Я прошу, Джон, пожалуйста, дайте мне микрофон. Джон замедляет ход автобуса, достает из кармашка ключик, открывает ключиком какую-то дверцу в нише у руля, оттуда достает микрофон с аккуратно свернутым и закрепленным шнуром, разматывает шнур, вставляет штекер в гнездо, поднимает тумблер на «ON» и передает микрофон мне. Я сообщаю всем сидящим за моей спиной – семь минут назад мы проехали узкую тропинку, ведущую на полуостров, где расположен старинный монастырь. В этом монастыре испокон веков монахи делали эль. Во время прилива тропинка заливалась водой, но изобретательные английские пропойцы не ждали милостей от природы, а пробирались к монастырю на утлых лодчонках и плотиках и уже там дожидались, когда монахи вынесут им новые порции хмельного напитка.

Все мои слушатели приподнимаются на своих местах, тянут шеи: «Где?! Где это? А как? А что?»

Read the rest of this entry »

Как раз перед поездкой в Шотландию у нас по телевидению транслировали фильм «Горец» о шотландцах клана Маклаудов, которые были бессмертными. Правда, бессмертными они могли быть при одном условии – если никто не покушался на их головы. Если уже их обезглавливали, то все. Зато тот, кто снимал противнику голову с плеч, как раз и получал силу и энергию погибшего. Словом, обычная нынешняя голливудская бодяга.

Однако – как мне пришлось тогда убедительно приврать – основанная на реальных событиях. Почему приврать? Да потому что надо было выбирать – или поездка на остров Скай, или вечеринка в пабе и концерт кантри-мюзик. Причем вечеринка была бесплатная, а в замок Донвеган надо было заплатить пять фунтов.

Боже мой, как бы я хотела когда-нибудь приехать сюда одна, без равнодушных, высокомерных и довольно состоятельных, но очень экономных дяденек и тетенек!

Конечно, не все мои «фермеры» согласились расстаться с небольшой сравнительно суммой, чтобы рассмотреть потертый серый кусочек выцветшей материи, благодаря которому, как гласит легенда, Маклауды и наделены букетом всяких магических возможностей.

Read the rest of this entry »

Посетили школу города Бервик-эпон-Твид. По-тря-са-ю-ще!.. У нас над входом в школу как написано? «Здравствуй, школа!» А у них – «Добро пожаловать, дети!». Все, можно было бы дальше и не писать. Конечно, сегодня такие уютные оборудованные школы есть и у нас. Дело в другом. Школа у них не для учителей. Для детей. И еще: руководит у них школой не только директор, но и попечительский и ученический советы. В муниципалитете же есть всего один чиновник, ведающий школами в своем городе, который непосредственно подчиняется министерству образования. И все! Нашей же школе приходится тягать на себе батальоны инспекторов районо, облоно, плюс ответственных за образование в администрациях различного уровня, в советах депутатов. Плюс методкабинеты, которые, в связи с тем, что ничего не знают и не умеют, так же как и вышеперечисленные, приходят проверять и укоряюще мотать указательным пальцем. Ну и министерство, конечно.

К тому же мои дети и их одноклассники волокли в школу такие тяжеленные ранцы, что по ним уже с третьего сентября начинали плакать медицинские центры по патологиям позвоночника.

В ранцах же двух старшеклассников-британцев, которые пришли к нам на встречу в школьную библиотеку, было: у мальчика – четыре рабочие тетради, полотенце и запасные белые носки для тенниса. У девочки: купальник и шапочка для бассейна, три рабочие тетради и еще косметичка со всякими девчачьими фенечками для красоты. Остальное хранится в именном шкафчике ученика в школе под замком.

В библиотеке не пахнет книжной пылью, в школе, включая спортзал, раздевалку, столовую, санитарную зону, не пахнет ничем. Ну, во всяком случае, не тем, чем пахнет у нас в школах.

Read the rest of this entry »

Что бы там ни говорили, британцы – очень гостеприимные ребята. И очень ответственно относятся к приему гостей. Например, те семьи, которые принимали у себя моих так называемых «фермеров», за несколько недель до приезда выясняли по телефону их кулинарные предпочтения и узнавали, нет ли среди них вегетарианцев. К тому же все они приобрели яркие и очень смешные англо-русские разговорники разных изданий, где латиницей были написаны самые необходимые для общения фразы (списано дословно из раздела «беседы в ресторане»).

Цитирую:

– Russky lubyat blini i vodka. – Русские любят блины и водку.

– Ukraiski lubyat svinski zhir i gorilka. – Украинцы любят свиное сало и горилку.

Read the rest of this entry »

Оскар Уайльд учился здесь, а вот Льюис Кэрролл и учился, и преподавал. Он стучал мелком по доске, выводя математические формулы, а в это время Алиса уже бежала в обратном времени, чтобы догнать настоящее, а из-за угла выплывала пока еще не видимая никому улыбка Чеширского кота.

Отец маленьких бесстрашных обаятельных ушастых хоббитов и создатель прекрасного фантастического мира Толкиен тоже учился здесь, в Оксфорде, и преподавал студентам медиевистику. То есть историю Средних веков.

Оксфорд мне запомнился толпами молодежи и объявлением: «По газонам не ходить. Исключение – для преподавателей и для старост факультетов». И я представила, как идет компания студентов по дорожке к своему факультету на лекцию или практическое занятие, или коллоквиум, или экзамен. Идут, оживленно обсуждают что-то, и вдруг один из компании отрывается и заносчиво чешет по лужайке. Все – по дорожке, а он – по траве чавкает ногами (на лужайке автоматически включается и выключается фонтанчик для полива). И понятно, вот эти вот – веселые, дружные – простые студенты, а вон тот заносчивый одинокий дурак с мокрыми ногами – староста факультета.

А вот еще – уникальный колледж, который мои британские приятели называли «Last dance». Есть в английском такая поговорка «Last dance – last chance», что означает «Последний танец – последний шанс». Колледж Раскина принимает на учебу исключенных из других учебных заведений студентов, которых по каким-то причинам не принимает ни один колледж Великобритании. Как благородно – дать молодому человеку еще один шанс. И многие его используют, уж поверьте мне.

День рождения Роберта Бернса 25 января. А мы приехали в Шотландию в апреле. Но нет ничего невозможного для шотландца, который от гордости, что Бернс его великий земляк, готов не только раздуться, но и лопнуть. И нас пригласили на день рождения Бернса. А что делать, если апрель, а отпраздновать очень хочется?! Вот одна маленькая девочка говорила, что день рождения – это просто ужасно, ждешь-ждешь его целый год, а он приходит и... ррраз – и уходит. Получается, что один миг – гости, подарки, а потом выдохнуть и опять ждать.

Короче, мы поехали в горы.

Обычно 25 января все шотландцы и сочувствующие им граждане нешотландской национальности выражают свою солидарность с маленькой, но гордой нацией, в любви к поэту путем обильного возлияния, поедания специального блюда под названием хаггис и чтения стихов Роберта Бернса.

Конечно, по дороге прозвучал вопрос, который я ожидала, мол, а кто такой этот Роберт Бернс.

– Ну это как Пушкин в России и Шевченко на Украине, понятно?

Read the rest of this entry »

Миссис и мистер Эйри никогда не читали Голсуорси. Сказали, ай, там так много томов... Времени нет.

– Ваша мама, Роберт, – сказала я, – похожа на Айрини из саги.

– Какой саги? – спросил Роберт.

– О Форсайтах. Ну Голсуорси. Английский классик.

Read the rest of this entry »

Когда я в Британию летела, чтобы забыть о высоте, я учила специальную лексику по пересадке эмбриона у коров. Ну есть такая технология для улучшения породы. Кстати, результаты этой науки демонстрировали нашей группе на станции, которая находится на севере Англии. Мы туда приехали, прошли через какие-то холодные прозрачные стерильные коридоры, нас со всех сторон со свистом обдуло воздухом с запахом стоматологического кабинета, потом всех нарядили в прозрачные комбинезоны, бахилы, шапочки, маски... и мы во всем этом построились кучей и побрели, как инопланетяне. Я посмотрела на все это... и специальная лексика вылетела из головы моментально – тем более я учила ее в то время, как боролась сама с собой и своим страхом высоты в самолете, что ж это за учеба! Но зато смешно было – не передать словами. Чиновники мои идут, переставляя ноги тяжело, они же привыкли легенько топать ножками по ковровым дорожкам, короткими экономными шажками, а тут идут, широко ноги расставив, шуршат комбинезонами – астронавты. Только вот физиономии в скафандрах торчат – как-то выражения лиц костюму не соответствуют – больно растерянные.

Ситуацию (а заодно и меня) спасла девушка из Томска, жена одного из ученых этого института, она переводила нашу странную экскурсию по огромной, практически межгалактической станции. Звали эту девушку Дора. Но сотрудники института – это важно – звали ее Долли. Она нас водила, показывала, объясняла, как и что. Коровы и овцы стояли в просторных залах красивые, чистые, образцово-показательные, как на картинках. И чувствовалась за всем этим какая-то тайна, гораздо бо€льшая, чем просто искусственное осеменение коров, овец или пересадка эмбрионов теляточек и ягнят от одной коровы или овцы к другой. И я говорю другу моему Тому:

– Слушай, Том, а тут подвалы есть, как ты думаешь?

А Том мне отвечает, конечно есть, мол, я думаю то же, что и ты... Тут есть и подвалы, и подземные лаборатории, и какая-то секретная, прямо как в кино, исследовательская деятельность...

Read the rest of this entry »

Перед балом Джейн повезла меня в салон, как она строго предупредила, для настоящих леди. И там меня принимали как настоящую леди. И усадили в кресло. Как настоящую леди. И подали чаю в фарфоровой тонкой посуде. Как для настоящей леди. И поговорили со мной как с настоящей леди, конечно, о погоде. И все девушки держали спины и передвигались бесшумно, как и подобает настоящим леди. И сделали мне маникюр, покрыв ногти светлым прозрачным лаком. Как должно быть у настоящей леди. И уложили мне волосы естественными мерцающими волнами. И сделали мне незаметный макияж, тронув губы розовой под цвет губ помадой. И похвалили мое платье – цвета увядшей розы, заметив, что платье, как у настоящей леди.

И уже выходя из салона, чинно, медленно, важно, как настоящая леди, я, близорукая, приблизила лицо к большому зеркалу в приемной, рассмотреть себя поближе, прочла на раме зеркала надпись:

«Dear ladies, don’t kiss the mirror, please. It’s sooooo hard to wash it. Thanks a lot»

«Дорогие леди, не целуйте зеркало – помада трудно смывается. Спасибо».

Read the rest of this entry »